Регистрация
Gif версия Zillertal
Девять дней 15.11.2005 Печать
Автор Роман Пасичник   

Мой Эльбрус, или девять дней одной жизни.

Image И люди шли в горы, чтоб испытать
Или исцелить дух свой,
И все знали что там, наверху,
Кроется то, к чему неуержимо рвется сердце...

      


 

      "Я еду," -- мысленно сказал  себе я. И, посмотрев на небо, улыбнулся: "Если ТЫ, конечно, не против. Мне нужно это, ТЫ мне поможешь, как всегда, я знаю что ты мне поможешь, если я буду настойчив, если я пойду до конца . Пришло время когда либо я изменю свою жизнь, либо то, что сейчас я могу назвать не иначе, как МОЕЙ ЖИЗНЬЮ окончательно изменит меня.И все. Дальше все будет просто и ясно, безисходно и навсегда.  И я  решился. И я поверил.                  

                  

                     В мае месяце воздух полнится

                     Всем, что в жизни уже не забудется,

                     Не исправится, но исполнится

                     И уже никогда не разлюбится

 

                     Кто для радости, кто от горести

                     Все к далекой родной проматери

                     По страницам не писаной повести

                     По судьбе, неотглаженной скатерти

 

 Или, как гласит китайская мудрость:

                Ибу-ибу дэ дао муди

что в переводе для незначительной части населения планеты, не знакомой с китайским языком, означает -- Шаг за Шагом к намеченной цели.

    Я никогда не был на Кавказе. Я накогда не поднимался выше гор Украины.Пришло время с этим поспорить.

    Чем меньше времени оставалось до мая месяца, тем больше я боялся, что в мое решение вмешается какая-нибудь глупая, нелепая и беспристрастная случайность, которая удовлетворенно шепнет на ухо, уверенная в своей правоте:

                 

                    Не видать тебе Эльбруса склоны снежные,

                   Не узнать тебе горняшки ласки нежные,

                   На заоблачной вершине не стоять тебе

                   И опять всю жизнь чего-то ожидать тебе

      ...Ужас, и лезет же такое в голову...

Но вот в моих руках оказались сознательно приобретенные билеты.В оба конца. 28 апреля туда, 10 мая обратно.

 Покупка недостающего снаряжения (а большая его часть к этой категории и относилась) открывала чудесные финансовые перспективы в течении нескольких месяцев после теоретического возвращения. Спальник, ботинки, очки, железо, гортексы, полара, пленки, еда в конце концов! Что-то из этого уже было, что-то взял у друзей, а все остальное покупать пришлось.

 Ботинки "Trezetta" стали моим трофеем в длительной и кровопролитной компании по приобретению обуви. Дело в том, что мама и папа так увлеклись весьма творческим процессом, имевшим ко мне прямое и непосредственное отношение,что 24 года спустя я был вынужден носить обувь 45-47 размера (в зависимости от проявлений идиотической оригинальности производителей). В магазинах таких размеров, конечно, не оказалось! Вот и представьте, как кипел мой возмущенный разум от такой несправедливости по отношению к "большим людям ".

 

                Люди лыжи брали, да канты точили

                Струны новые серебряные на гитары натягивали

                Кошки крепкие вострили, да приговаривали

                " Уж потешим мы, порадуем себя активным отдыхом!"

 

С работой тоже чуть не пришлось проститься. Я подмочил себе очень серьезную штуку -- трехлетнюю репутацию серьезного сотрудника. Отпуск давать не хотели (в майские-то праздники), ну я и психанул...

Словом, я поставил все на карту Приэльбрусья, купленную за пять грн.

            

               Ведь лежит к Эльбрусу путь через офисы

              Где сидят считают злато директоры

              Им не ведать скорбь души аутдоровской

              Что вовек не будет сыта на вольности.

 

Собралось нас некоторое  не постоянное количество очень даже желающих отправиться на Кавказ. Приблизительно около 10 человеков. Все сложилось как обычно. Поехало нас трое -- что, к счастью, больше чем двое, но, к сожалению, меньше чем четверо. Так что трое -- уже хорошо. Ну а тот факт, что одним из троих, как предвидит искушенный читатель, оказался я, меня вообще несказанно радовал.

  Нам конечно не хватало тех кого задержала "жизни мышья беготня", нам не хватало их, как, впрочем, не хватает и тогда, когда они рядом с нами (ох уж эта склонность к лирике). Ну ничего -- судьбе еще шепнем. Что шепнем? Что надо, то и шепнем. Чтоб было загадочно...

   Итак, пора знакомиться с остальными восходителями.

             

               Был инструктор наш Певел Киричек

               С многочисленным жизненным опытом

               Он гектары снега повытоптал

               На вершинах крутых заоблачных

             

               Да Наталья  вот Диво-Девушка

               Возлюбила пути неблизкие

               И охота ж ей ножки стаптывать

               Да морозить места различные

 

  Они были мужем и женой. Они вместе катались на велосипедах, вместе пили кофе по утрам, вместе ходили по горам, и им обоим это нравилось. Наверное они бывают счастливы больше, чем положенно людям. Они с упорством упивались всевозможными активными мероприятиями, начиная с Экстрим-марафонов и заканчивая горными лыжами (которых у них на стене, как фамильный герб, висит штук шесть).

Началось наше знакомство еще тогда, когда мы с моим другом Остриковым Андреем планировали Новогоднее восхождение на Говерлу. Опыта зимних походов мы тогда не имели и, убоявшись холода, напрягались в неведении.

"Полартек -- это такая одежда, которую раньше носили только полярники (из рекламы "Нескафе"), и в ней вообще замерзнуть невозможно !" сказал один мой знакомый.

 "Вот бы и нам такую чудесную одежду, в наших странствиях!" --подумал я, и решил разузнать, что ж это за полартек...

С тех пор не было мне покоя (я вообще неспокойный очень человек, если чего решу), я ходил по городам и весям, сменив вопрос "Быть или не быть?" на вопрос "Что же такое полартек?".  Вот, значит, настала очередь Наташи, которая работала в магазине туристического снаряжения, изложить мне свою авторитетную версию о полартеке. Она мне и изложила что-то очень яркое, но неконкретное. Естественно, я не мог тогда предположить, что с этой девушкой меня свяжет восхождение на высочайшую точку Европы.  Андрей же в свою очередь несколькими днями позже поведал Наташе о наших горестях, о том, что некому нас уму-разуму научить. И сказала Наташа: "Мой муж -- инструктор по альпинизму. Он вам покажет, что такое полартек. Потом, если захотите... " Мы захотели. Так все и началось.

 Пришли мы к Паше и сказали:

-- О Великий Паша! Пожалей нас и успокой! Полартек -- это ткань, из которой шьется одежда для активной деятельности в тяжелых природных условиях, которая обладает чудесными свойствами -- выводит влагу тела, быстро сохнет, греет даже когда намокает! И в нем нам будет в холодных горах сухо, комфортно и радостно как в подгузниках "Huggies"?

-- "Нет," -- после долгих раздумий ответил Великий Паша. Если вы пойдете в горы, вам будет мокро, холодно и тоскливо...Очень...

А в подгузниках "Huggies" все по-другому... Polartec, Gore-Tex  и Vibram -- только помогают продлить наш грешный путь земной . Но откроется вам их сила, когда придет время. Знаете когда придет время?

 -- Неееет. Не знаем.

 Я посмотрел на настенные часы, которые тоже замерев слушали Пашу и кривились от сигвретного дыма.Было уже поздно.

  Паша задумался:

-- Мне надо ееещщщеее энергии...

 Звякнули наполненные рюмки, и зазвучал вновь голос Многоопытного Паши:

 -- Когда сойдет часть снега с гор, когда в небе появится знак Тельца, когда трудящиеся всех стран сольются во всемирном трудовом экстазе -- придет время. И тогда, да прибудет с вами сила... -- Паша посмотрел куда-то вдаль и мы поняли что сеанс окончен.

     Значит, жил да был инструктор по альпинизму Киричек Павел. Личность, овеянная легендами героико-эпического содержания

в лучших славянских традициях. Он    неоднократно становился жертвой шквала вопросов после прочтенной мною литературы на тему альпинизма.

  С момента нашего знакомства  я готовился все время. Еще не совсем представляя к чему , но готовился. С осени скалолазный стенд. Травма не всплыла.Аккуратно, спокойно. Только бы не сорватся . С января, одержимый идеей,  от постоянного внутреннего напряжения я вдруг разучился ходить - я начал бегать, из дома на работу, с работы домой, по возможности игнорируя общественный транспорт.Повеселил я сотрудников и особенно директора - когда вдруг я завалил в офис с мороза очень счастливый с красной так-сказать мордой, но  вместо неизменного костюма под галстук, портфеля и пальто на мне был полар ( никто естественно этого не оценил ), "городской" 60 литровый рюкзак в котором я постоянно перемещал необходимые для тренировки на скалолазном стенде аксессуары. В укромных местах офиса стали появлятся то веревки, то ледоруб, вобщем развлекал я народ и народ пользуясь случаем развлекался.

   Жервой моей активности становились не в чем не повинные люди.Например был такой случай. Выбежав из офиса на 30 минут раньше окончания рабочего дня я побежал на тренировку.Дорога лежала через пустые гаражи освещенные тревожными фонарями, качающимися и скрипящими как во времена  гражданской войны.Зима, темно , мороз, летает снег, вокруг, как всегда, ни кого.За спиной рюкзак с веревкой и прочим антуражем, капюшон полара стянут по глаза чтоб не нахвататься на бегу холодного воздуха, и завершает картину ледовый молоток со сверкающим во тьме клювом с живописными зубцами ( я не всегда бегаю с ледорубами - я его нес Паше отдать ). Потом начиналась железная дорога, лесополоса собачиьи тропки и всякие препятствия эпохи урбанизма. Бегу я значит не видно ничего кроме черных сосен, рассыпаных далеко вокруг киевских огней и снега, но что под ногами все равно разглядеть не успеваешь. Ледовый молоток я взял в руку чтобы в случае падения он не оказася где то еще. За все время что я бегал на тренировки я встретил там людей раза три от силы. Но тут я вдруг различаю чью то спину. Не задумываяь о последствиях продолжаю бежать неумолимо настигая эту не о чем не подозревающую спину .Место зловещее, английские мистический топи и болота - волшебная сказка по сравнению с реальным "зловещим местом", а приведения и несчастные собачки Баскервиллей - сами вероятно прониклись  паническим ужасом если бы вдруг встретили тут меня. Когда  дистанция сократилась и вдруг услышав стремительные шаги и интенсивное дыхание несчастный обернулся, следуя своим абсолютно беспомощным инстинктам, я находился где то в 5 метрах с о сверкающим орудием в руке и скрытым в капюшоне лицом.Ужас сковал мою несчастную жертву я не разглядел его глаз но перед ними наверно за эти пару секунд прокрутилась ретроспектива его 30 - 50 лет жизни с самого рождения, и собрав все переполняющие его мысли и чувства, он как то невыразительно вжал голову в плечи и распахнув рот принялся переливисто орать изо всех сил. Я пролетел мимо смущенно пробормотав что-то и скрылся в темноте.Где то позади я услышал настолько искренние слова, которым поверил бы и Станиславский. Точно всего я не расслышал, и склонен считать что я стал свидетелем того как мужчина клянется Богу никогда больше не изменять жене, и вернуть куму его любимую удочку сделанную неизвестным китайцем...

   ...Горы возвышались над землей, поднимались из облаков в другой мир и тянули к себе все сильнее. Что-то таинственное и настоящее скрывалось в каждом камне этой страны.

Мы уже больше недели подходили к началу маршрута. Слоны шли широкой поступью, их рев до сих пор эхом разносится по моей переполненной всяким беспорядком голове. Сидя на слоне, я подумал -- если бы слонов с детства тренировали махать ушами, например под бой барабанов, то первое слово в авиации было бы сказано намного раньше. Представляете себе эскадрилию летучих слонов, которые, грациозно размахивая ушами, в ритм гулких барабанов гордо улетают в закат...

  Девушка в темном наряде, как носят в том краю много сотен лет, являлась мне в пути. Ее лицо скрывала прозрачная ткань, но глаза, черные глаза полюбившей меня вечности обжигали и успокаивали, как свершение надежд после смерти...

  Потом был снег, снег, лед, снег. Холода я не чувствовал, ветер, и только сквозь стук сердца слышно "Вперед. Иди. Вперед. Эльбрус,

я уже тут." Срыв. Зарубился. Иду дальше..."Эльбрус, я иду..." Снова глаза девушки, поля желтых цветов и ревущие слоны...

 -- Опоздаешь на работу, -- сказал будильник.

 -- Кто опоздает, на какую работу? -- не понял я.

Будильник не ответил. Так, пора просыпаться, что там у нас сегодня? Что ж, если бы будильник позвал меня в школу, мое положение было бы еще неоднозначней. Ну да ладно. Ясно одно -- все еще впереди, хотя колорит Гималайских подходов, джунгли и черные глаза далекой девушки отнюдь не прибавили мне душевного равновесия и покоя. Должен признаться в том, что это уже не первое ночное восхождение на Эльбрус, и я все же храню робкую надежду подняться на эту вершину в реальности раньше, чем меня поглотят черные двери того заведения, раскрашенного в жизнерадостный желтый цвет, где и тебя, и меня вылечат.

... В конце концов мы вышли из дома, неся на себе рюкзаки, лыжи и большие надежды. Как это ни удивительно, мы беспрепятственно достигли вокзала, до поезда оставался где-то час времени, за этот час могло случится что угодно, пришлось снимать стресс общеизвестным и всеми любимым способом - пивом. Час прошел. Побежали последние минуты. Провожающие покинули вагон. Небо Киева... Весна... Первого мая у моего друга будет день рождения. Через двое суток я буду где-то далеко, идти, не веря глазам, по снегу и льду. Мы прощаемся. Перрон вздрогнул и медленно поплыл. Мы поехали. Вот случается же с людьми такое. Счастье.

                     Так из стольного града Киева

                     Мы поехали в горы дальние

                     На Кавказ, что сказаньями полнится,

                     И одно из них мною скажется.

 

                     Поезд тронулся, и сказал тут нам

                     Павел Киричек Многоопытный

                     Пиво нежно взяв, он промолвил нам --

                     "Мы поехали. Это радует."

 

Мне ли рассказывать тебе о поездах, искушенный читатель? Тебе ли не знать, где звучат самые откровенные слова, где остается за окошком жизнь в мелькающих фонарях вдоль дорог, и у человека остается что-то самое главное, живое, вера в то, что его ждет наконец  что-то большее...

  Наутро мы познакомились с нашими будущими спутниками. Их было трое, и Наташа называла их Супер-Бизонами, а они себя называли Лукачем, Максом и Антоном. Ближе я их узнал позже, а пока я с верхней полки видел, что они справляются с пивом и мивиной как все добрые люди. Они рассказали нам легенду о спелеолагах, которые якобы едут в плацкарте этого поезда, но их никто так и не увидел.

      Приключилось с нами в поезде еще одно замечательное событие. Некто Михаил Онисимчук, славный юноша 24-х лет (в то время как я садился на поезд, он садился на автобус Киев - Донецк, исполняя рабочие обязанности), последние несколько дней метался по Киеву в поисках энной суммы денег, так как внезапно изменил свое решение воздержаться от поездки. Не воздержался, не удержался. Сорвался, одним словом, и хотя время было упущено, он боролся даже после конца.

 Меня с Мишей, или, как мы его называем, Отисом связывает работа, не один пройденный маршрут и одна дружба. О нем и его приключениях я бы написал отдельную книгу и включил ее в школьную программу, но это, пожалуй, планы на будущее. Так вот, когда он сообразил, что желание ехать все-же сильнее его, он с воплем "пропади все пропадом" циркулировал по Украине, выискивая возможность присоедениться к нам. Приехав в Донецк и решив рабочие вопросы, он вышел на связь, и в результате проведенной оперативной работы мы условились встретится в 11:00 в городке Ясиноватое, где проезжал наш поезд. Ребятам я намекнул, что, мол, Миша в Донецке -- а Донецк близко. Но они-то не знали, что значат румяные парни из нашей команды "Бубамара".

  И вот Ясиноватое. Вышел на перон. Трепещу в ожидании Отиса. Время пошло. Все как в замедленной сьемке. Чую, как зашевелился воздух. Слышу конский топот. Сквозь дрожащий от жары воздух вижу  вдалеке Мишку, хочется смеяться и плакать, глядя на Отиса. За спиной рюкзак, в одной руке набитый кулек, в другой вязанка бананов. Бежит изо всех сил, вижу его глаза и не могу не улыбаться самой счастливой улыбкой. Бежит только для того, чтоб увидеть меня на полчаса, пожелать удачи в пути. От избытка эмоций я не могу стоять на месте, бежать от него как-то не логично, и я бегу к нему навстречу... Картина Happy End из мелодраммы про голубых! Горячий асфальт перрона, стая голубей шумно взлетает из под ног, светит солнце... Остается только наложить музыку а-ля Морриконе.

"Почему он не девушка?" -- гудит что-то во мне.Этого еще не хватало?!

"Потому что не водится здесь девушек!" -- торжественно отвечает мне одна из частей моей размноженной личности, не объясняя, что именно хочет этим сказать. Я привык. Шаг, бегом, еще шаг!

-- Маша , как хорошо!

-- Я не Маша... Я -- Миша!

-- Все равно хорошо...

  О целомудренный читатель, знай, что помыслы мои, как и прежде, чисты, а ориентация стабильна и однозначна (традиционна, но по прежнему эффективна). И картина, описанная выше, есть абсурдное режиссерское видение эпизода и не более и об этом будет совсем другая история.

  Мишка щурится и улыбается, стучит разогнавшимся сердцем и глядит  одичавшими глазами, не совсем понимая, что ему делать дальше. Он прижимает к сердцу вязанку бананов, в туго набитом кульке что-то звякает, а в рюкзаке -- булькает! Что бы это могло быть?  

    

Так вот,    стоит Миша на пероне

                    он бананы нам принес

                    и кому какое дело,

                    что в кульке его звенит !

  

   " Стоим один час,"-- многообещающе произнес я...

 

  Через 10 минут наше купе превратилось в балаган, где мы с Мишей упивались последними минутами встречи и первыми минутами расставания. А Паша с Наташей глядели на нас и тоже упивались --коньяком и прочими прелестями жизни, сконцентрированными в жидкости и разлитыми по разным бутылкам, которые чудесным образом оказались у Миши в рюкзаке. Температура в купе стремительно росла. Наливали в кружки весьма часто, так как выпивали достаточно быстро (можно сказать, шли на рекорд). Миша уже по-деловому оглядывал купе, присматриваясь, где бы ему незаметно прикинуться шкафом и пересечь границу, но, видимо, ничего подходящего не нашел. Было очень жарко, двери мы закрыли, дабы скрыть акт распития от разных органов, которые доблестно лезут куда их не просят.

    И тут в дверь постучали...

Тук-Тук -- сказала дверь. Бах-Бах -- ударился звук  об наши головы. Воздух замер, и тишина в панике заметалась по купе -- с полки на полку, на стол, на верхнюю полку и наконец, присев у меня на плече, стала смотреть, что будет дальше. Смахнув со стола бутылки (что абсолютно не изменило общей картины), мы с невинными выражениями лиц (представили невинные выражения на наших пьяных рожах?) открыли дверь...  Девушка лет 18 -- счастливая обладательница билета на единственное свободное место в нашем купе -- смотрела на нас невинными глазами, в которых застыла мучительная догадка, что в чем то и где-то она все-же согрешила (и, видимо, не один раз), иначе Бог не послал бы ей таких испытаний...

Несколько иные мысли искрились в глазах почтенной, провожающей мамочки, выглядывающей из-за плеча пятящейся доченьки. Впечатление усилила волна горячего воздуха, которая, хлынув на изумленных посетителей, донесла к ним неповторимый аромат, плотно стоявший в закрытом купе, повергая в смятение, поражая и подкупая своей натуральностью. Это был не Шанель ? 5. Это было что-то большее... Тишина стала еще тише, и, напряженно вздохнув, юркнула мне за спину, притаившись за подушкой. Пауза явно затягивалась... Но тут Миша сообразил, что у него времени меньше, чем у каждого из присутствующих, и решил задать динамику в создавшейся мизансцене. Он очень таинственно заулыбался и  покосился долгим, исключительно мужским взглядом (мучительно наводя фокус) на девушку, которая все еще мужественно стояла на ногах. И как знаток и ценитель решил окончательно пленить жертву "тонкой" репликой:

  -- Ути-пути! А сколько нам лет? Девушка, хотите бананчик?

  -- Боже мой... -- вздохнула мама, осознав в эту минуту, что жизнь несказанно разнообразна и непредсказуема в своих подлостях, впрочем, как и в радостях. О радостях мама сейчас не вспомнила.

 ...Попрощавшись с Мишей, мы поехали дальше. Пустовато как-то стало. Толку от того коньяка? Ну его! Дабы не впадать в уныние, я достал заготовленные тряпочки и приступил к изготовлению флага, котрый я мечтал поднять над вершиной. На флаге я изобразил Великую Бубамару -- под этим таинственным названием скрывается маленькая, но симпатичная божья коровка, олицетворяя ту силу, что ведет нас к никому не известной, но священной цели. Бубамара -- это тоже божья коровка, но по-румынски. Почему именно по-румынски?Так сложилось, благодаря  Эмиру Кустурице , Горану Бреговичу и нашей словянсеой крови, но об этом двумя словами не скажешь. Я сказал Бубамара, значит Бубамара, и все тут.

 Нам предстояло пересечь государственную границу. Пока мы  ожидали этого рубежа, в купе  незаметно шла наша  жизнь. Не выдержав этой догадки и предстоящей разлуки с Родиной, мы продолжили распитие, имевшее скорее символический характер, оформляющий общение."Бизоны" оказались серьезно настроенными  ребятами  (но шутки понимали) -  они собирались сьехать с вершины Эльбруса на лыжах и сноуборде. И я понял: единственное, что может их остановить, -- это раздражение подмышек и гипоксия.

  Незаметно в окно заглянул вечер, и стал с интересом рассматривать  странных людей говорящих о каких - то бугелях, ски турах и вожделенном "целяке". Эпизодически поглащая содержимое разноцветных пакетиков, на которых было опять же по-китайски написано " Мивина", мы переехали Украину, пересекли границу и въехали в ночь на территории дружественного государства, миновав недружественных погранцов, таможню и т.д.

Ну я понимаю, работа у них такая, но так как надо  иметь хоть что-то вместо совести то вот этим чем-то и становились все путешественники, наивно признающиеся в перевозке баллонов с газом. Несмотря на то, что во всей Европе газ в поездах беспрепятственно  перевозят,  изобретательные органы братских народов предлагают доставлять газ отдельно на оленьей упряжке. Очень специфическое чувство юмора у этих славных ребят из кунсткамеры, которых подбирают для блюдения порядка. Ну да ладно, проехали и ладно. Проверки продолжались до глубокой ночи.

  Я спал несколько часов до Минвод, я лежал на верхней полке и тревожно грезил самым ближайшим будущим. Было 23:00, оставалось 3 часа...

  "Подьезжаем", тихо сказал кто-то.  Я очнулся и, полный скрытой радости, начал готовиться к высадке. Мы сошли с поезда, отважные и сильные,  вдохнули холодный ночной  воздух чей-то далекой Родины. Забросили вещи в ожидавшую нас "Газель" и ехали, ехали... В темноте клочья тумана закручивались в фарах мчашейся машины. Я увидел знак "Грозный 250 км","Угу," -- подумал я, не совсем ясно представляя, что именно я подумал. "Абдула!" -- кричала магнитола.

"Угу," -- подумал я, все сильнее понимая, ГДЕ Я !... И вот, когда машина после бесконечного петляния по горным дорогам вьехала в рассвет, я увидел над туманом горы...

   В Терсколе, где встречают нас событья, мы благодаря знакомым Антона разместились в двух комнатах нашего будущего базового лагеря. Бросив вещи, мы заметили что явно чего-то не хватает -- рюкзака с едой и гитары. Их мы по какой то неведомой причине оставили в уехавшей маршрутке. Отделались часом ожидания и недоумения (телефон водителя у нас был).

  В девять часов утра мы подошли под первую очередь подьемников. В моем воображении устойчиво зависло над пропастью маленькое одинокое кресельце, которое, страшно скрипя, тянет меня куда-то, болтаясь в разные стороны и норовя уронить меня вниз... Но вот  появляется вполне безопасный вагончик (на первый взгляд -- стекло было пробито пулей). Вагончик вдруг потянул  меня вверх и я увидел... а дальше я рассказывать не буду. Вторая очередь -- и мы на станции МИР, на высоте 3200 м. Погода хорошая. Когда мы высадились, ребята сразу уехали кататься, остался только Паша, а мне понадобилось все самообладание, чтобы спокойно затянуть рюкзак и спросить у Паши, скрывая бурю радости: "Ну и что дальше делать будем-то?" Если бы кто-то снял с меня очки и заглянул в глаза! Эльбрус был совсем рядом. Ослепительно белый снег зовет: "Ну вытопчи наконец во мне пару ступеней, ну пожалуйста!"

-- Пойдем пройдемся вверх, -- сказал Паша.

"Пройдемся, пройдемся вверх, конечно вверх, и еще куда-нибудь повыше, где горняшка раскладывает, складывает и снова  раскладывает, а я при этом должен шагать вперед, напевая веселую песенку," -- подумал я и сделел шаг вперед... Чувствую себя хорошо, иду бодро. Прошли "Бочки" и идем дальше. Роковая ошибка уже допущена, но об этом никто еще не знает. Где-то на 3800 разложили горелку и сделали чаю. Я все жду горняшки, голова потрескивает, конечно, но пока терпимо. Через время  к нам поднялась Наташа и вручила нам... по бутылке пива.

   Нам предстоял спуск, и этому спуску предстояло глубоко врезаться в память увидевших это. Я не умею ездить на лыжах. Зато я умею играть Гершвина и легко выговриваю слово "доминантсептаккорд". Но на лыжах я кататься не умею, и в сложившейся ситуации Гершвин не мог мне помочь. То, что я не умею кататься на лыжах, я узнал не сразу. Я, конечно, догадывался, что пируэтов в воздухе я сразу  делать не буду, но вот кое-как съехать вниз я планировал. Мне достались коротенькие "лыжики", как ласково,за что-то называла их Наташа,но в течении нескольких последующих часов я называл их по разному. Через 20 минут после того, как я начал свой триумфальный спуск, я знал массу интереснейших позиций, которое принимало в снегу мое тело. Камасутра могла бы легко включить в себя новый раздел о пылких отношениях мужчины и двух коротких лыжиков. Через 40 минут я продолжал спуск, метр за метром, проезжая, пролетая и проползая примерно равные расстояния. В меня уже начал стучаться  вопрос --  может я перепутал левую и правую лыжу? Через 1 час это стало делом принципа, и все мои силы были направлены на то, чтобы, не смотря ни на что, вопреки всему и во имя чего-то добраться до станции  "Старый кругозор", не снимая лыж...

   ... Время спустя Паша и Наташа умиротворенно попивали пиво "Терек", когда мое тело, гордо стоящее на лыжах, вынесло к финишу. Я завалился на снег и, блаженно сделав несколько глотков пива, сказал тихим голосом: "Такого со мной не делала ни одна женщина"...

 Спускался я в Терскол пешком, быстро и одиноко. Я даже нашел в себе мужество еще раз надеть лыжи. Проезжавшая мимо группа  лыжников с инструкторшей застали меня в неестественном положении. Увидев, что за мной опять наблюдают, я оставил попытки извлечь лыжи из того места, в котором они оказались, и сделал умиротворенное и задумчивое лицо, как будто я ожидаю здесь трамвая. Проезжайте, проезжайте, что, не видели как люди в лыжах трамвая ждут? Не видели? Ну так всего в жизни и не успеешь посмотреть. А инструктор как-то нежно посмотрела на меня и сказала: "Кто ж вас одного отпустил?"

-- Кого, меня? -- (не понимая, что именно она хочет услышать).

"Никто меня не отпускал, я сам сбежал,  перепилив решетки и покусав санитаров!" -- подумал я.

Внизу я познакомился с Хычином. Очень оказалась вкусная деталь местного колорита.Как здорово внизу ,большими глотками пить пиво и прямо руками есть обильно политые соусом блины с мясом (упомянутые ранее как хычины). Счастье.Простое и человеческое. И в огромных количествах.

  Когда мы пришли в "базовый лагерь" счастья стало меньше, правда не на много.Роковой ошибкой, которую я допустил в тот день, было принебрежение солнцезащитным кремом. Ну не был я раньше так высоко, вот и забыл. "Да нормально, бывает," -- лишил меня надежды Паша, глядя на то, как мое лицо приобретало все менее нежные оттенки...

Меня начало колбасить т.е. трясти, морозить и разлогать всячески - акклиматизация. Я завернулся в спальник и пытался скорее вырубится что - бы очнутся бодрым и веселым.Видимо Наташа тоже хотела стать бодрой и веселой потому что она тоже закуталась в спальник и ушла в страну грез.

 Спалось плохо.Вот начался еще один день.Сегодня идем на Чегет -- ребята кататся ,а я погулять.Эмоции которые во мне появлялись при воспоминании о существовании такой штуки как лыжи были еще сильны и устойчивы.Развлекать себя пришлось тем, что я отказался от подьемника и пошел наверх пешком -- вдохновляла меня эта идея.

  Через несколько часов после начала подьема я сидел на терассе кафе Ай и пил  глинтвейн.Пока Паша с Наташей методично укатывались, я окопался в снегу спрятавшись от ветра и устроившись    поудобнее с видом на Эльбрус поил чаем подьезжавших по очереди Пашу и Наташу.Конечно же, я все время возвращался к мысли взять в прокате нормальные, большие лыжи и думаю через какое то время   наши отношения заметно улучшились. Но я понимал, что возможность любой травмы, даже небольшого растяжения может уменьшить мои шансы на восхождении через нескрлько дней.Поэтому я решил выяснение отношений с лыжами отложить на время.Сегодня мое обгоревшее лицо уже болело, но это было только начало.

 Пока я сидел наблюдая за небом, одна за другой приезжали новые группы совершенно разные люди : от супер экипированных горнолыжников до школьных экскурсий.Чая спокойно попить не дали.Многие замечая человека с ледорубом, живописно сидящего на фоне Эльбруса, осторожно подкрадывались по непротоптанному снегу и просились сфотографироваться.Нам с Пашей запомнилась группа девушек, которые разделись до купальников и фотографировались на наших руках.Сумасшедший дом какой то а не высотный альпинизм.Вот так попили чаю на Чегете.

 Следующий день -- снова склоны Эльбруса. Решили поднятся до скал Пастухова, и если у всех все будет хорошо на 4300, то завтра будем начинать осаду горы.Кроме опасений по поводу гипоксии , нас  молчаливо тревожила погода, которая пока была хорошей, казалось что она затаилась и ждет когда же нас накрыть .Простояв в общей сложности часов 5 в очередях на двух подьемниках, мы пошли  вверх.Самочуствие  отличное.Решил испытать свое секретное оружие  -- плеер, проверить , не замерзает  ли на подьеме.С музыкой рванул так, что казалось если сейчас не взлечу, то как минимум побегу.Словом темп держали хороший.

 Мне удалось удивить народ сидящий в котельной сгоревшего "Приюта 11".Получилось так ,что я, поднявшись до Приюта, связался по рации с Пашей, и разложил гарелку что-бы встретить ребят чаем.Вода как раз закипела когда они поднялись.Наташа сказала что пока идется будет идти а не чай пить ,и они ушли на верх.Я как-то без чая себя вполне нормально чувствовал, и один его пить не собирался.Я сверул свою кухню, но выливать кипяток здесь было кощунством, и я зашел на Приют 11 с кастрюлькой в руке и вопросом -- "Кому кипяточку?"Сначала не поняли вопроса, потом в наступившей тишине кто-то признался в эксклюзивности момента потому что обычно все наоборот -- за кипятком сюда приходят ! Вот дела !

Я начал догонять своих , но тут на связь вышел Паша и сказал что бы я начинал спуск который у меня  пешком должен был занять  больше времени чем у них на лыжах.Я спрятал палки, достал ледоруб и включил плеер . Звук симфонического оркестра над вершинами и такими близкими облаками  пробуждал немыслимую силу .Я увидел счастье, при каждом шаге, счастье от каждого осознанного мгновения, счастье шло рядом со мной тихо и счастливо улыбалось...

  Завтра мы начинаем.Лицо болит, потрескалось и висит струпьями , течет лимфой, добавляю немного  мази и выходит более чем убедительный грим для фильмов ужасов ( Фредди с улицы вязов плакал бы от зависти ).Спать только очень плохо получается .

   Это был прекрастный день.Каждую ночь я молился о том что бы все свершилось, чтобы то что ждет нас я принял спокойно и решительно, чтоб у меня хватило сил,чтоб у меня хватило сил...

 На следующий день мы начали подьем. Сегодня мы должны поставить лагерь возле КСП  выше 4200.Когда мы прошли "Приют"  и укрывшись в скалах  начали ставить палатки, погода испортилась.  Двигаешся медленно, да и голова чумноватая.Одна из наших горелок начала плохо себя вести, что нас расстроило.Мистер Лукач нашел чем себя развлечь и рванул за пивом.А нас - Макса, Антона и меня  начало разкладывать, штырить , колбасить и в конце концов уложило в спальники оставив наедине со своим бессилием и бессмертием.

  Заснуть у меня не получалось. Лежишь так черт знает где и никакой романтики не ощущаешь.Зато очень хорошо ощущаешь что все это происходит с тобой.И слышен голос Наташи "Хотели высотного альпинизма?Ха-Ха-Ха"- смеется Наташа смехом Воланда. 3 часа дня . Лежу в спальнике и умираю от счастья, попутно сходя с ума. Зеленых челевечков не было. Голова гудит и потрескивает как трансформатор который забыли выключить лет 50 назад.Снаружи палатки метет и  ни черта не видно, и дует со всех сторон.Здесь наверное никогда ничего не меняется кроме приходящих сюда людей. Но это сейчас не важно, важно что  "где то бабы живут на свете..."

  Вылез из мешка, одел ботинки " Надо что - то делать,  надо что - то делать! "Как говорил Тенцинг - активная акклиматизация наиболее эффективна. Обе палатки у нас были без фартуков и нужно было построить стенку от ветра, чем уже занимались Паша и Наташа вокруг своей палатки. Как только я положил первый камень, мое состояние тут - же поправилось, есть еще куча силы оказывается.Мне кажется что саме тяжелые моменты - это когда гипоксия  пробирается под головной убор и если не найти чем занятся то придется смотреть все картинки которые начнет крутить "Горняшка --  Pictures" . Тягая камни я опять начал получать удовольствие ( как вы уже поняли , в этом я специалист ).Идешь вниз к скалам где их не замел снег , берешь каменюку и тащишь наверх, принесеш с десяток и укладываешь вокруг палатки уплотняя снегом. То же самое уже какое то время проделывали  Паша с Наташей и так как их было трое ( учитывая Пашин опыт ) их палатка напоминала родовой замок. За нашими строительными работами наблюдали в вагончике спасателей ребята из "Команды ЭКС" смотрели, смотрели и вдруг их осенило - "Хохлы Эльбрус разбирают ! " раздалась ясно сформулированная догадка , она тут же вплелась в воющий ветер и закружилась над горой которую люди называли Эльбрус." Хохлы Эльбрус разбирают ! Хохлы Эльбрус разбирают ! " - И ничего мы не разбираем , не нужно быть такими впечатлительными. Я представил , как завтра взойдет солнце и осветит все палатки, "Бочки", подьемники лежащие посреди ровного места покрытого мокрым тающим снегом где раньше стоял Эльбрус. Огромный костер из лыж и сноубордов возносил в " страну великой охоты " Fishera , Blaydы и т.д. Вокруг, в  слезах сидели мужественные альпинисты сжимая в руках граненые стаканы и шмыгая носами " Эльбрус разобрали..., хохлы ! "Бьет набат , и на лужайке, сквозь тающий снег , пробиваются цветы...

 ...Ну ладно, ничего мы не разбираем. Просто укрепляем палатки. Погода не радует, и заставляет еще сильнее надеятся и верить.

Я достроил стену , вернулся Лукач ,и с нам вернулось Пиво.Разшевилились ребята. Приготовился ужин. В палатке 2+1 разместились пять с половиной человек, так как ноги Макса все таки остались снаружи. Чего-то поели, чего-то попили и  исполняли любимую народом историю про то как "ехали козаки " и встретив Галю несколько разнообразили свои суровые будни.Решили расходится спать.Было 19 часов.Мы расположились втроем с Антоном и Лукачем состегнув два спальника. В палатку прокралась истерика и юркнула в наши спальники, наверное тоже замерзла, мы принялись дружным трехголосием зазывать оставшихся где-то внизу девушек. Поочереди успокаивали друг друга, все понимают что надо спать - завтра в три подьем. ЗАВТРА  В ТРИ ВЫХОДИМ ! как же тут спать ,осталось 8 часов, и все решится. ДОЛГИЕ МЕСЯЦЫ ОЖИДАНИЯ СЛИЛИСЬ В ЭТИ 8 ЧАСОВ.Надо спать.КАК ЖЕ ТАМ ДУЕТ, хоть бы палатку не положило...

 Наступает тревожный сон, неспокойный, как струна на ветру. Во сне кажется что палатка выходит в открытый космос стреляя на ветру, лицо опять некуда притулить, не спится...

   Будильник заиграл " Союз нерушимый " , эта мелодия так не вдохнавляла меня с детства.Тепло  в спальнике, над палаткой кто то воет и ревет.В голове явно что-то примерзло.С тента капает вода -  конденсат. Включаю фонарь, понимаю что палатку привалило снегом, не так уж сильно, но впечатляет. Расстегиваю палатку, эта  замечательная молния опять смерзлась и своим упрямством пытается скрыть мое будущее.Если сейчас будет видно вершину - значит мы выходим, но если я ничего не увижу, то сиди тут еще как минимум сутки и  жди, готовь чай на газу, и жди сколько будет необходимо. Мне удается расстегнуть палатку...В лицо врезается снег.Я что то пытаюсь сказать но у меня ничего не получается. Очерченные лунным светом горные хребты, клубящиеся облака, все это там, внизу, это невыносимо прекрастно. Выглядываю из за палатки назад и вижу белые вершины Эльбруса плывущие по огромному, черному небу.Есть погода.Начинаем работать."Паша, вершину видно, погода хорошая.Выходим?" После бесконечной паузы из палатки звучит "Да." обрывающее все сомнения.

  Нам предстоят быстрые сборы, чай и вперед. Лично я совершенно на тормозе - то ли не проснулся, то-ли горняшка.Чуствую себя достаточно завершонным, полноценным идиотом где то на краю вселенной, на краю всего пройденного пути.Дальше - ничего. Торможжжууу ! Видны змейки фонариков - другие группы тоже выходят на маршрут.Наши фонари тоже горят - мы выходим.

 Антон и Паша тянут на себе лыжи, Саша Лукач сноуборд. А мы с Наташей тащим наверх себя, и все что когда то не успели сказать.Макса горняшка оставила лежать в палатке.

 Темно, неуютно, и вообще как-то не по домашнему.Идем вверх. Вот оно.Заставляю себя фотографировать, в надеждах которым не суждено сбыться, хоть что-то запечатлеть. С ледорубом ходить тяжелее, но безопаснее.

  Топчу ступени, я могу это делать долго, я люблю это делать. Оттягиваешь ногу назад згибая колено, и немного прогибаясь в спине с силой кидаешь ботинок вперед острым рантом подрезающим склон.

 Даже сейчас, когда я пишу эти строки , я не могу осознать то, что тогда, делая ночью шаг за шагом по снегу и ветру - это уже и была моя сбывшаяся мечта, большая и настояшая, к которой человек идет заслуживая покой для своей души.

  У Антона мерзнут ноги.Сейчас наверное расходится - согреет. Поднимаемся к Пастухам.Я вижу как Антон стучит ногами об камни.Черт, этого не должно случится...Мы продолжаем движение вверх.Через два часа подьема хотели чаю согреть да газа в баллоне что я взял было мало, он и замерз.Рассовываем по карманам лимоны и идем дальше.Паша показал Антону как греть ногу ( просто махая ею пошире, чтоб кровь прилила ) вроде отогрел, да, отогрел, ну слава Богу. За облаками видны первые краски рассвета. Наверное надо быстрей спускатся - боюсь среди такой красоты забыть кто я такой был.Склон становится все круче, мы идем по " классике", выходим на начало траверса восточной вершины...

 Эльбрус, а ведь я таки иду по тебе.Это гараздо больше чем просто мечтать.Я снимаю перчатки, добираюсь до плеера... у меня под кожей вдруг появися слиток из самых сильных чувств, он менял форму и цвет, и менялся я...

  Шотландская баллада живет в бескрайней вересковой степи, в этой степи разносятся гремящие барабаны боевых маршей и голоса волынок в которых нет не боязни перед смертью не страха перед жизнью. Там у тебя будет целая вселенная которую ты заполнишь смыслом.

  Большая черная собака и дом сложенный из валунов. В этом доме очаг, и под крышей сухие травы.В этом доме конечно живет два мышонка. Стену покрытую мхом увивает плющь. Я буду ждаь тебя в этом доме.Солнце перекатывается по бесконечным холмам устало, и довольно глядя на меня.Я знаю это Солнце.Тебе оно тоже понравится.

Здесь можно идти целый день, а потом еще день и все что встретят глаза будет схожим , но не будет ничего милее сердцу этих цветов чертополоха в солнечной дымке...Я готов бросится прочь от всего что было в моей жизни не свершенного, не стоящего.Можно при свете электрической лампы зачитываться книгами и жить везде, и быть везде, и мечтать обо всем.Но тяжелее взять, и пойти на встречу СВОЕМУ НОВОМУ СОЛНЦУ, и ровно один шаг  будет открывать горизонт и то что ждет нас. И ты, и я еще можем сделать много шагов за горизонт, и в пути нам будет слышна  далекая волынка...

  ...Остановился, дышу...А, ну да, воздух то кончился...Стою , дышу. Вижу - а жизнь то удалась. Пальцы правда потрескались и кровь идет.Становится тепло, солнце светит , лицо покрывается тонкой хрустящей корочкой, к сожалению не золотистой.А идти то еще сколько же? - Да примерно всю жизнь.Так что включай музыку.

- Музыка ! Леди и Джентельмены ! Сейчас на склонах Эльбруса, только для вас, только сегодня, и никогда больше! Стремительное, сокрушительное и захватывающее ...Танго! Та-дам, та-дам.. и скрипки ,скрипки!

-Хочешь попробовать? Станцуем ?

-Что-ж, да. Станцуем.Но в конце  придется  ...

-Тише, не говори.Я знаю.Ииииии РАЗ.

Шаг. Мндленно.Прикусив губы.ИиииииРаз.Шаг.Вдавливаешь носок в поющие половицы.Шаг.

- Как же тяжело, всю жизнь без тебя.Я знаю что ты снова исчезнешь, с моей жизнью. Я ждал этого, и я готов вновь танцевать с тобой танго. Прожить почти всю жизнь без тебя, ради этих минут.

  ИииииРаз.Шаг.Я иду.Я топчу снег...

Ага, и танцую с ледорубом.Замечательно выходит.Ну тут-то санитары не достанут.

  Я смотрю на гору.Идти стало тяжелее , склон крутой и твердый.Кошки мы все еще не одели. Траверс восточной вершины все не кончается, но по моему он все таки кончится сегодня.Прорвемся. Психологически все нормально.Все опасаюсь  сильных проявлений гипоксии.Я сознательно готовил себя к более тяжелым испытаниям, хотя не скажу что их отсутствие меня сильно расстроило. Чувствую, что могу идти быстрее, но не тороплюсь. Дышу через равное количество шагов.Какой у меня замечательный лимон! Такой желтенький , сочный ! В месте предедущего укуса подмерзает, и приятно хрустит ледяной корочкой.И главное немного приводит в чувство. Плеер заиграл Tarantinioania - все, теперь точно конец моей голове, сейчас буду везде бегать собирать свою " крышу ".El Talisman - волшебная , страстная румба в которой прекрастная и темпераментная  латиноамериканка страдает о непростой латиноамериканской любви к какому нибуд Мачо, который влюблен в портрет светловолосой чужеземки с голубыми глазами, одетой почему то в шубу на голое тело,  и написано еще ,по русски на этот раз, " Ира Салтыкова "... портрет этот он  украл у Руссо Маторсо в тот день когда отец первый раз взялего в город, к морю. Листок бумаги до сих пор пахнет морем, рыбой и табаком... и вот Мачо  тоже по своему страдает, с того самого дня,  от нелегкой латиноамериканской любви. Он не замечает как смотрит на него "маленькая" Мария , которая еще в детстве , ушла искать его в сельву, когда мальчишки вернулись без него.Он так и не замечает ее взгляда, не видит как сжимается ее сердце, когда они встречаются во время обеденного перерыва на какаиновой фабрике. Вот она и поет.Эх не простое это дело , латиноамериканские страсти..

 " Руби ступени" - кричит Паша. "Сильнее !"

...Ну ступени так ступени.

Пространство пересекаемое вверх и наискосок  имеет странное свойство - заканчивается когда этого уже никто не ожидает. Дышать все тяжелее .А дома друзья разлагаются на пляже с пивом..

- Не очень то я люблю пиво.- сказал я

- Ну и ладно, нам больше останется! - ответили друзья.

Ладно, ладно, а еще друзья называется- подумал я.

Пить очень хочется. Где там мой лимончик? Вот он. Для справжнiх чоловiкiв. Втыкаю ледоруб, заваливаюсь на бок, чуть чуть передохнуть, минуту, не больше.

               Быть, или не быть?

               Вот в чем вопрос.

Да уж, спросил бы что полегче. Или хотя бы повеселее

               Достойноль смирятся под ударами судьбы,

              Иль надо оказать сопративленье?

Давай вперед! Со сцены можно, забивая себя в агонии, казатся Гамлетом, а на самом деле страдать ?Можно  душить Дездемону пока не надоест, и пить яд вместо водки, а любить, где же моя любовь? Можно плыть вместе с аргонавтами, и смотреть на закат в окне, но никогда так не найти своего ПОКОЯ...Веред, ножками.Хорошооо.

            ... Так погибают замыслы с размахом,

            В начале обещавшие успех от долгих отлогательств,

Но довольно, Офелия, помяни меня в своих молитвах.

В голове шум. То ли от ветра, то ли от большого ума который меня сюда завел.Ветер сильный.Вершина.Вверх больше идти некуда.Что же мне теперь делать.Вокгуг никого нет. Я один. НА ВЕРШИНЕ! Господи, что же дальше? Что меня мучает, от чего я так счастлив?...

 

 

 


Прокомментируйте эту статью первым

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Пожалуйста, зарегистрируйтесь или авторизируйтесь.

 


Подписаться в рассылку
Email:
Страница группы

© 2018 Клуб
Страница сгенерирована за 0.046120 секунд