Сначала, на общей волне, мне хотелось взять у Паши интервью именно про национальную экспедицию Украина - Макалу 2010. Ведь он - единственный киевлянин, принимавший участие в этой экспедиции. А потом подумалось: почему же только про Макалу?

Паша, сам по себе - личность очень интересная и незаурядная. К тому же сильный спортсмен с богатым опытом, в лучшем смысле этого слова. А еще, человек он очень скромный и сам о себе хвастать не будет – поэтому и пришлось выуживать из него перечисление личных достижений под видом интервью:)

Я думаю, многие если не знакомы с ним лично, то уж точно слышали о нём: кто-то висел с Пашей на "высотке", а кто-то ходил на высоту. Для одних Паша был первым инструктором, а другие знают его, как создателя самой мощной hand made ледовой тяпки в мире:)

Я коренной киевлянин, родился в Киеве, жил и, собственно, живу тоже в Киеве.

О... Дай Бог вспомнить… Во-первых, отец у меня был водным туристом, изначально, уже лет в 12, я был в тайге, ходил по рекам, что такое рюкзак и палатка знал не понаслышке. А потом, не помню уже в каком году, пришел из армии старший брат, а он на тот момент уже достаточно серьёзно занимался альпинизмом у такого инструктора, как Стефанович, был в секции Авангарда. С ним я, естественно, и попал на скалы, а потом уже пошло по накатанной. В 14 лет попал в секцию, в 15 - поехал в горы, и понеслось.

Был водный туризм, и достаточно серьёзно. В 13 лет я уже прошёл 6-ную реку Кaхэм в Средней Азии, на плотах, огромная такая река. Ещё раньше - 4 года тяжёлой атлетики, где-то с 4-го по 8-й класс. Это тоже многое мне дало.

Запомнилась. Наверно ещё и потому, что она была и самая тяжёлая. Это было в Кистинском ущелье, под Казбеком. Мне было 15 лет, плюс я или не позавтракал или выходили очень рано, но на подходе к вершине я просто "сдох". Она была очень не высокая, по-моему 3800 (прим.: в классификаторе 3670), если я не ошибаюсь, называлась Мальчечкорт. Каких-то 3800, и "сдох". Инструктор Люся Славинская, помню, вела меня… Причем, у меня уже и подготовка была, я уже до этого какое-то время был в альплагере, но ощущение "горняшки", когда тело тебя не слушается, вот оно запомнилось на долго.

Сложно сказать… Родным районом для себя считаю, наверно, Уллу-Тау, ущелье Адыр-Су. Я там четыре сезона отработал в качестве инструктора, там очень мало гор и маршрутов, которые я бы не сходил, и очень много воспоминаний с этим районом связано. Можно сказать, ущелье Адыр-Су является таким местом.

Каждый решает для себя сам, зачем он ходит в горы. Мне лично хватило армии. Я служил в войсках, которые занимались альпинизмом - СКА-13, то, что сейчас называется спортивным клубом им. Демченко. Это был Советский Союз. Тогда ещё армия снабжалась не так, как сейчас. Это были люди, которые занимались только спортом, участвовали в соревнованиях, первенствах. Армией это можно было назвать весьма условно. Мы постоянно были в разъездах, в разных экспедициях. Что такое армейская форма и автомат я знаю только потому, что до того, как попасть в эти войска, я успел прослужить пять месяцев в обычной армии, в учебке.

Я шел в армию уже, практически, с первым разрядом по альпинизму. Попасть туда человеку простому было очень сложно, брали исключительно скалолазов, и вообще, попадали туда в основном по протекции. Как я туда попадал - тема для отдельного разговора. Было приложено очень, очень много усилий.

На протяжении двух лет из одной экспедиции в другую, причем армия нас полностью спонсировала, кому ж такое не понравится? (смеётся)

Инструкторство - очень индивидуальная вещь, говорить об этом можно очень долго. Существуют десятки мнений, особенно после развала Союза. Я заканчивал школу инструкторов ещё в году 91-ом. Во-первых, это была союзная школа, там был совершенно иной подход, во-вторых, это была армия, в-третьих, мне тогда было 20 лет, мне было интересно обучать людей чему-то новому. Тогда вся система была построена на совершенно ином, инструктор был, не будем бояться этого слова, изначально уважаемым человеком. А сейчас всё это перешло на коммерческую основу. Люди уже не пытаются чему-то научиться, а пытаются за свои деньги получить какую-то минимальную отдачу, покупают услугу, что ли. И не понятно, зачем им услуга инструктора, если есть услуга гида. Можно научить человека ходить в горы и провешивать перила, а можно провесить ему перила и сводить его на гору. Это две разные вещи. Мне просто перестало это быть интересно. Быть гидом я, конечно, могу, но за большие деньги, так как это становится основным источником дохода и нужно содержать семью. Быть инструктором – это совсем другое. Ты должен видеть, что люди хотят учиться, хотят тратить на это своё время, те же деньги.

Не хочу так говорить, просто люди стали другие. Мне нравится учить людей, если они хотят учиться.

В принципе, возможно. Либо мои планы будут совпадать с планами людей, и мне это будет интересно. Если это не совпадает с моими планами, это будет очень дорого.

Нынешняя экспедиция – это результат многих лет работы нашей федерации Украины. Отбор в неё шел давно. Гималчули, пик Коммунизма – пик Корженевской, Победа, всё это, как оказалось, было подготовительными этапами. Я попал туда потому, что в последние несколько лет стал ходить на высоту и достаточно успешно: сходил четыре семитысячника из пяти. Начала идти высота, начало нравиться. Я узнал об этой экспедиции, и о том, что людей, которые могут в ней участвовать не так уж много, что собирается достаточно молодой состав. У меня появилась возможность. Дальше последовал созвон с главным тренером Горбенко М.М. и приглашение на первый отборочный тур.

 

Во-первых, нет желающих. Как минимум, претендент должен был обладать достаточным опытом. Пониманием, куда он едет. Работать в команде – а это значит подчиняться, для многих людей это неприемлемо. Не каждый захочет подчиняться, зачастую работать на команду, а не на себя. Это достаточно сложно. Это наверно главная причина.

Было. Это до сих пор является для меня принципиальным моментом, потому, что я не люблю подчиняться, не люблю слишком абсурдных команд и требований. Но ради такой Горы, ради возможности побывать в Гималаях, что не доступно обычному человеку, как минимум финансово, приходится жертвовать чем-то.

Она не поверила (смеётся), сказала, что ещё всё десять раз переиграется. Поверила, наверно, когда уже провожала в аэропорт. Наташа переживала всё вместе со мной, все эти перипетии, три отборочных сбора - то берут, то не берут… Основной состав был известен уже давно, но было пару мест, за которые и можно было побороться. Достаточно тяжело было, в первую очередь морально, рейтинги, балы… Каждый раз возвращался с мыслью, что уже никуда не поеду.

Проще сказать, что было тяжёлым. Тяжёлым было то, что на меня свалилась ответственность, которой я не ждал. На меня "повесили" обязанности нач.спаса., и уже приходилось думать не как участник, а как нач.спас. экспедиции. Проще отвечать за самого себя, чем за кого-то. Тяжёлым ещё было, пожалуй, то, что команда была схоженна маленькими группками, то есть - да, мы все друг друга знали, были на сборах, но схоженные на больших высотах и на одних маршрутах были группки. Была группка Одессы, Сумм. Они давно друг с другом ходят, и необходимо было как-то вклиниться, доказать, что ты тоже чего-то достоин, что бы с тобой тоже считались. Ну, а самое приятное, это, наверно, был выход из самолёта уже в Киеве (улыбается). Ощущение, что ты много сделал для команды, пусть даже не взошел, но сделал по мере своих сил, вернулся к семье живой и здоровый, вот это, наверно, было самым радостным. Возможность строить планы на будущее, не думая о том, что необходимо лечиться. Просто, понимание того, что завтра ты можешь приступить к работе, а послезавтра уже можешь планировать очередной выезд.

Мозги начинают плыть. С телом, более - менее, всё понятно. Обыкновенно это усталость. Тебе тяжелее становится работать, сначала идёт раскоординация, но потом, когда ты акклиматизировался, она уходит. А вот мозги, они просто начинают плыть. Ты вроде бы слышишь вопрос, вроде бы на него отвечаешь, но если посмотреть со стороны, то идёт какая-то задержка, как при некачественной телефонной связи, воспринимаешь всё медленнее, пытаешься осмыслить даже самое простое. Если внизу тебе задают вопрос, ты сразу же на него отвечаешь, то наверху тебе нужно время что бы подумать, о чём отвечать. Но замечаешь ты это не сразу. Всё раздражает.

Возможна, и на 7-ми тысячах, и на 7-ми с половиной можно жить неделями, выше 8-ми - да, наверно, долго жить нельзя.

Это мало реально, сразу скажу. Дело в том, что, во-первых, нужна мощная поддержка со стороны государства, спонсоры. В итоге ты начинаешь ходить не с теми людьми, с которыми хотелось бы. Для меня альпинизм, это всё-таки больше отдых, какое-то хобби, что ли, и я хочу ходить в горы с теми людьми, с которыми я хочу ходить, получать какое-то моральное удовлетворение, плюс, ещё, конечно, материальная составляющая, потому, что любой восьмитысячник – это колоссальные деньги, и где их взять – непонятно.

Ну, конечно! Плох тот солдат, который не хочет стать генералом. (улыбается) Побывать в этих горах, не знаю мечта ли каждого, но это является вершиной альпинизма, что ли. Выше гор просто нет, по этому побывать в них, это уже и есть вершина.

Особенные - это слабо сказано. Их даже нельзя ни с чем сравнивать. Когда первый раз после Кавказа попадаешь на Памир, у тебя складывается такое же ощущение. Огромные горы... Они гораздо больше, массивнее. Сначала летишь одним самолётом, потом другим, потом ещё неделю пешком, и над тобой в базовом лагере стоит стена 4 километра. И это всё на столько поражает, плюс разнообразие - от джунглей внизу, до альпийского климата наверху, и всё это ты проходишь за один день, спускаясь вниз. Своеобразный быт, страна Непал восхищает своим колоритом. Я считаю, там побывать необходимо. Даже если не идти на гору, просто побывать, походить по трекам, увидеть эти горы, эти просторы. Они просто завораживают.

Сейчас всё обстоит гораздо проще, чем когда-то. Существует множество вариантов газовых горелок, всяческих приспособлений, не буду рекламировать, и если ты умеешь грамотно с этим всем обращаться, проблем не будет. Сильных траблов, по крайней мере у нас, никаких не было.

(Смеётся) Это классический вопрос, его пытаются задавать корреспонденты даже самых больших газет. Описывать не буду. Сложно. Никто не терпит, конечно. Со страховкой всё это делается. Холодно, ни рукавицы не снимешь, ни штаны не расстегнёшь, приходится выходить как-то из положения, потому, что деваться-то некуда (смеётся)

Принципиальное отличие заключается в том, что одежда должна быть, в первую очередь, удобная. Удобство заключается в том, что ты в больших толстых рукавицах должен с ней справляться. Нам закупили дорогую одежду Bask, но поскольку покупали с большой скидкой, выгребли то, что было, а не то, что нам нужно. Не хочу сказать, что одежда была плохой, просто она не годилась для высоты, моё мнение, да и мнение всей команды. Исключением были разве что пуховки. С ботинками получилось та же история. Кстати, потом всё забрали обратно (смеётся). Многие были в своём: оно удобнее, привычнее, каждый знал, куда он едет и подбирал всё под себя. Уже имея опыт восхождений на семитысячники можно понять, каким оно должно быть. Лично у меня уже давно сложились дружеские отношения с «Командой Экс», они всячески поддерживают меня вещами и не только, не исключением была и эта экспедиция. Но, справедливо будет заметить, что нет таких ботинок, в которых не было бы холодно на восьмитысячнике, как и нет такой одежды. Всё равно холодно.

Ну, музыка со мной всегда, я всегда хожу с плеером. В основном слушаю русский рок: Алиса, Ария, Крематорий, хотя есть и подборка Раммштайн, и там всё подряд, в общем. Я просто люблю ходить под музыку на подходах, на восхождении. Она дает отвлечься, если ты работаешь на простом рельефе. Гораздо приятнее слушать музыку, чем собственное дыхание. Мне это помогает. Книжки – да, брал две книжки: одна - новая Акунина, которую я ещё не читал, вторая - просто фантастика, купленная в аэропорту, для несерьёзного чтения, потому, что серьёзное там читать достаточно сложно, это надо напрягать мозги, которые не хотят напрягаться. (смеется)

Маршрут нашёл Горбенко М.М. - идейный вдохновитель этого дела, именно первопрохода, он тренер сборной, он этим занимается, это его прямые обязанности. Маршрут действительно получился один из сильнейших. Мы видели российский маршрут на соседней стене, он не идёт ни в какое сравнение с нашим, кстати, россияне за него получили "Золотой ледоруб". А гора – во-первых, памяти Терзыула, на которой он погиб, а во-вторых, это последний восьмитысячник из 14-ти, на котором не было украинской команды, были украинцы, но не было украинской сборной команды. Теперь уже разные украинские команды побывали на всех восьмитысячниках.

Подготовкой занималась вся команда. Мы не то, что не парились, а очень даже наоборот. (улыбается) Одновременно всем заниматься невозможно. У каждого была своя зона ответственности, тем более, что отбирали действительно опытных спортсменов. Был опыт предыдущих экспедиций. Кто-то отвечал за продукты, кто-то за газ, за снаряжение. Подключали личные связи. Орг. комитет экспедиции (ГорбенкоМ.М., Симоненко В.К., Загирняк М.В.) решал вопросы на своём уровне. Согласование с местными властями, больше бумажной работой, организационной. В принципе, это общая практика, если это не коммерческая экспедиция. Как сказал президент федерации, вы готовьтесь, а деньги я найду. Так оно и было. Бюджет экспедиции был чуть более 200 тыс. долларов, на самом деле это ещё эконом-вариант.

В принципе, обязанность старшего тренера разработать тактику и обеспечить успех восхождения. По группам делил тоже старший тренер, Горбенко М.М., это его прямая обязанность.

Ну, скажем так, некоторые проблемы были. Взять наше отделение: Загирняк М.В., которому уже под семьдесят, и в тоже время Саша Заколодный, которому в экспедиции исполнилось 23, и мы с Пугачёвым - одному 38, другому 48. Отделение самое разношерстное, от мала до велика.. Наверно, сложнее всего было самому младшему участнику. Более старшему поколению интересны совсем другие темы, чем более молодому. Тем не менее, все люди, и все понимают, что необходимо приспосабливаться друг к другу, поэтому и находились темы, и гасились конфликты. Не без этого. Нахождение на высоте друг с другом больше двух месяцев, в ограниченном пространстве, само по себе, не так уж просто.

Технически команда была готова на все 100 процентов, все серьёзные спортсмены. Основным недостатком было то, что никто не знал, как это на самом деле. С одной стороны ты готов, а с другой - какая-то неизвестность, что там, как..? Если бы сначала команде дали возможность взойти на какой-то восьмитысячник по классическому, не сложному маршруту, я уверен, это дало бы свои результаты, потом на этот залезли бы в три раза легче. Совмещение очень сложного технического маршрута с 8-ми тысячной высотой представляет собой очень серьёзный коктейль.

Ну, скажем так, стена из конгломерата снега, льда и скал, в основном это скальные породы. Уклон 50-55 градусов, иногда попадаются вертикальные участки. Перепад высот где-то около девятисот метров, это средняя часть маршрута, собственно, сам первопроход. Нижнюю часть ходили словаки. Верхняя часть – это ребро Параго, его ходили французы и казахи. Как ни парадоксально, но труднее всего было на уже известном ребре. Мы вылезли под самый "ключ", и вдобавок нас встретил достаточно сильный шквальный ветер и местами снегопады.

Больше всего мы общались с американцами. Они поили нас кофе, но очень любили ходить к нам кушать, и ходить к нам в баню. (смеется) Подход у них, что ли, более коммерческий, экспедиции малочисленней. У них было человек восемь-девять, и из них всего два восходителя, остальные - сопровождающие. А у нас наоборот: 13 человек, из которых 12 - восходители.